verticaltreck | Зэки по духу. А.И.Солженицын о чеченах

Чеченов не упрекнешь, чтоб они когда-нибудь служили угнетению...
... чечены. Тяжелы они для окружающих жителей,... грубы, дерзки, русских откровенно не любят. Но стоило кенгирцам проявить независимость, мужество -- и расположение чеченов тотчас было завоёвано! Когда кажется нам, что нас мало уважают, -- надо проверить, так ли мы живём...
Но была одна нация, которая совсем не поддалась психологии покорности -- не одиночки, не бунтари, а вся нация целиком. Это -- чечены...
Мы уже видели, как они относились к лагерным беглецам. Как одни они изо всей джезказганской ссылки пытались поддержать кенгирское восстание.
... изо всех спецпереселенцев единственные чечены проявили себя з э к а м и по духу. После того как их однажды предательски сдёрнули с места, они уже больше ни во что не верили. Они построили себе сакли -- низкие, тёмные, жалкие, такие, что хоть пинком ноги их, кажется, разваливай. И такое же было всё их ссыльное хозяйство -- на один этот день, этот месяц, этот год, безо всякого скопа, запаса, дальнего умысла. Они ели, пили, молодые еще и одевались. Проходили годы -- и так же ничего у них не было, как и в начале. Никакие чечены нигде не пытались угодить или понравиться начальству -- но всегда горды перед ним и даже открыто враждебны. Презирая законы всеобуча и те школьные государственные науки, они не пускали в школу своих девочек, чтобы не испортить там, да и мальчиков не всех. Женщин своих они не посылали в колхоз. И сами на колхозных полях не горбили. Больше всего они старались устроиться шофёрами: ухаживать за мотором -- не унизительно, в постоянном движении автомобиля они находили насыщение своей джигитской страсти, в шофёрских возможностях -- своей страсти воровской. Впрочем, эту последнюю страсть они удовлетворяли и непосредственно. Они принесли в мирный честный дремавший Казахстан понятие: "украли", "обчистили". Они могли угнать скот, обворовать дом, а иногда и просто отнять силою. Местных жителей и тех
ссыльных, что так легко подчинились начальству, они расценивали почти как ту же породу. Они уважали только бунтарей.
И вот диво -- все их боялись. Никто не мог помешать им так жить. И власть, уже тридцать лет владевшая этой страной, не могла их заставить уважать свои законы...
Мы, европейцы, у себя в книгах и в школах читаем и произносим только высокомерные слова презрения к этому дикому закону, к этой бессмысленной жестокой резне. Но резня эта, кажется, не так бессмысленна: она не пресекает горских наций, а укрепляет их. Не так много жертв падает по закону кровной мести -- но каким страхом веет на всё окружающее! Помня об этом законе, какой горец решится оскорбить другого п р о с т о т а к, как оскорбляем мы друг друга по пьянке, по распущенности, по капризу? И тем более какой не чечен решится связаться с чеченом -- сказать, что он -- вор? или что он груб ? или что он лезет без очереди ? Ведь в ответ может быть не слово, не ругательство, а удар ножа в бок! И даже если ты схватишь нож (но его нет при тебе, цивилизованный), ты не ответишь ударом на удар: ведь падёт под ножом вся твоя семья! Чечены идут по казахской земле с нагловатыми глазами, расталкивая плечами -- и "хозяева страны" и нехозяева, все расступаются почтительно. Кровная месть излучает поле страха -- и тем укрепляет свою маленькую горскую нацию.