Тем, кто прочитал "Красное колесо"
Dec. 1st, 2013 08:05 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
verticaltreckЕсть там сцена, кажущаяся мне странной - случайная встреча Воротынцева на поле боя с генералом Франсуа.
Роль генерала от инфантерии Франсуа в разгроме русских армий в Пруссии общеизвестна, и непонятно, почему полковник Генерального штаба Воротынцев ведёт с ним куртуазные разговоры и мирно разъезжается, вместо того, чтобы заняться своим прямым делом военного на войне : немедленно атаковать неприятеля и, при необходимости, заплатить своею жизнью за смерть вражеского генерала.
Причина, как мне кажется, вот в чём.
Kampfgruppe Oberst Worotynzeff известна поимённо и состоит из пяти человек : сам Воротынцев, Арсений Благодарёв из 85-го Выборгского полка и трое приставших казаков из 6-го Донского. Немцев - четверо : генерал Франсуа, штабной офицер, и двое нижних чинов с пулемётом.
Пятеро против четверых; всего - девять человек.
Но Солженицын пишет, что было их - восемь !
"Четверо немцев в заглохшем автомобиле, изумлённые не меньше четырёх русских всадников."
"..перейдя без выстрела этот миг тишины, нагретости и одинокого жужжания – они все восемь стали выше смерти."
Значит, Солженицын не считает Воротынцева. Потому что Воротынцев - это он сам, Солженицын.
Образ полковника Воротынцева нужен Солженицыну для решения его, Солженицына, литературных, исторических, политических, этических и прочих задач - но автор ни на минуту не забывает, что Воротынцев - призрак, вода на воде, Дон Кихот, помнящий, что он - Алонсо Кихано, готовый воевать с великанами ( ветряными мельницами ), но не с живыми людьми из плоти и крови, и уж тем более - не желающий изменять течение истории.
Поэтому Солженицын-Воротынцев, встретившись с реальным генералом Франсуа, знает, что сам он лишь тень, лишь образ, не считает себя, и тем более - не предпринимает решительных действий.
Нигде в известных мне произведениях литературы наличие ( и отсутствие ) автора не было выражено так явно, как в этой сцене с генералом Франсуа.
Хотя мне больше нравится другое объяснение. Солженицын, понимавший силу слова изречённого, решил не изменять уже свершившихся событий в своей книге, допуская, что изменения реальности-в-книге способны повлечь изменения в реальности-в-жизни. Солженицын-Воротынцев не рубит шашкой генерала Франсуа, обрекая тем самым русские армии в Пруссии на разгром, Россию - на революцию и всё, с нею связанное, а себя самого - на Щ-854.
Возможно, Солженицын опасается, что в ином случае результат может получиться ещё жутче.
Роль генерала от инфантерии Франсуа в разгроме русских армий в Пруссии общеизвестна, и непонятно, почему полковник Генерального штаба Воротынцев ведёт с ним куртуазные разговоры и мирно разъезжается, вместо того, чтобы заняться своим прямым делом военного на войне : немедленно атаковать неприятеля и, при необходимости, заплатить своею жизнью за смерть вражеского генерала.
Причина, как мне кажется, вот в чём.
Kampfgruppe Oberst Worotynzeff известна поимённо и состоит из пяти человек : сам Воротынцев, Арсений Благодарёв из 85-го Выборгского полка и трое приставших казаков из 6-го Донского. Немцев - четверо : генерал Франсуа, штабной офицер, и двое нижних чинов с пулемётом.
Пятеро против четверых; всего - девять человек.
Но Солженицын пишет, что было их - восемь !
"Четверо немцев в заглохшем автомобиле, изумлённые не меньше четырёх русских всадников."
"..перейдя без выстрела этот миг тишины, нагретости и одинокого жужжания – они все восемь стали выше смерти."
Значит, Солженицын не считает Воротынцева. Потому что Воротынцев - это он сам, Солженицын.
Образ полковника Воротынцева нужен Солженицыну для решения его, Солженицына, литературных, исторических, политических, этических и прочих задач - но автор ни на минуту не забывает, что Воротынцев - призрак, вода на воде, Дон Кихот, помнящий, что он - Алонсо Кихано, готовый воевать с великанами ( ветряными мельницами ), но не с живыми людьми из плоти и крови, и уж тем более - не желающий изменять течение истории.
Поэтому Солженицын-Воротынцев, встретившись с реальным генералом Франсуа, знает, что сам он лишь тень, лишь образ, не считает себя, и тем более - не предпринимает решительных действий.
Нигде в известных мне произведениях литературы наличие ( и отсутствие ) автора не было выражено так явно, как в этой сцене с генералом Франсуа.
Хотя мне больше нравится другое объяснение. Солженицын, понимавший силу слова изречённого, решил не изменять уже свершившихся событий в своей книге, допуская, что изменения реальности-в-книге способны повлечь изменения в реальности-в-жизни. Солженицын-Воротынцев не рубит шашкой генерала Франсуа, обрекая тем самым русские армии в Пруссии на разгром, Россию - на революцию и всё, с нею связанное, а себя самого - на Щ-854.
Возможно, Солженицын опасается, что в ином случае результат может получиться ещё жутче.
